Поток сознания.
Zorian Istomin. Manifesto
***
Каждый раз, новое поколение бунтовало против поколений прошлых. Манифесты художников были направлены на восстание против уходящих течений. Яростно и грубо они пытались свергнуть устоявшиеся идеи, которые кто то так же яростно отстаивал до них. Это свидетельствует о болезненных реакциях, которые художники накапливают в себе в процессе развития. Общество усваивает новое не сразу, а постепенно. Должен произойти плавный переход, это невозможно мгновенно. В этот порой долгий период перехода художники выходят из себя, нервически провозглашая свои контрпозиции.
В этот раз будет иначе.
Смелые формулировки в манифестах последних веков имеют не долгий срок влияния, потому что мышление художников было обусловлено внешним. Их бунт свидетельствовал о стремлении выйти за границы условий, открыть новое, попробовать жить и думать иначе, как если бы ребенок стремился сделать то, что не разрешают родители. Так поступают из за обиды, так как сообщество не сразу принимает новые идеи и не награждает должным вниманием. Тогда художники решают бунтовать, раскрывая свою дерзость в намерении насильственно доказать свою свободу и в знак протеста осквернить прошлое, в том числе главенствующие течения.
Человек истинно свободный не реагирует на условия, а значит не сопротивляется им, человек истинно свободный принимает условия и понимает как ему быть и что делать. Его поступки и слова спокойны и уверенны так, как если бы наличие несправедливости и главенствующих тенденций были для него подобно явлениям природы, что не все из них комфортны для него, но от этого сердце его не наполняется страданием.
" Истинно свободный человек бунтует красиво, с достоинством, не раздражаясь,
он сосредотачивается в мудрости, наблюдает и становится сильнее,
не сливая энергию на яркий мятеж. "
Эпоха постмодерна распахнула двери для всех кто считал себя притесненным в искусстве и культуре. Человек стал производить все что угодно, порой без разбора и целью стало хорошо спозиционировать результат. Именно в эту эпоху зародился и усовершенствовался агрессивный инструмент "маркетинг". Люди стали упражняться в рекламировании, и к моменту, когда парадигма постмодерна достигла зенита, у культур и искусств человека ослаб иммунитет, тогда системные структуры взяли в оборот эти раненые сферы, для более качественного контроля и влияния на сознание общества.
Весь ценный опыт в понимании человеческой природы, его тела и ума, который накапливали творцы прошлых тысячелетий, был небрежно откинут волной самодовольства и неконтролируемых желаний нового поколения. Так поступать было необязательно, быть может в то время это был правильный ход. Положительный эффект постмодернизма заключался в поверхностном освобождении мышления от устоявшихся стереотипов. Это способствовало интроспекции. Люди постепенно стали обращаться к себе, к внутреннему поиску, проявляя свою индивидуальность, как если бы наказанный ребенок сбегал из дома на свободу.
Всегда неправильно наличие только одной из сторон. Ничто не имеет одной стороны. Поэтому всегда образовывались конфликты и разногласия народов и поколений, из за ограничений в мышлении. В неведении люди отстаивали лишь одну грань, которая была доступна для их понимания. Универсальность в мышлении, делает возможным диалог, принятие всякого опыта напитывает мудрость, развивая в человеке сочувствие. Каждый житель земли способен договориться друг с другом при наличии натренированных благородных качеств. Этими качествами нас наделила природа, и тот кто развивает их, реализовывая себя через них, становится истинно свободным, так как ни у одного иного существа на планете нет в программе подобного кода. Лишь человеку доверено, как самой способной форме жизни достичь освобождения. А полное освобождение, это не значит отбрасывание всего что было до этого. Напротив, это доверительное принятие всего что есть, таким как оно есть, в состоянии независимости от внешних раздражителей.
***
Человек истинно свободный подобен космосу, наблюдает за своим собственным состоянием, с намерением использовать свою энергию в созидательных процессах, он спокойно упражняется в контроле над своим умом и телом, используя знания прошлого, не сопротивляясь настоящему, с благодарностью воспринимая опыт как средство в саморазвитии.
Важное умение - управлять своей силой, позволяет решать в какой момент каким быть. Не испытывать напряжения в мыслях о том, кто и что может подумать или сделать реагируя на принятое решение. Каждый волен самостоятельно решить что ему думать и как поступать. Те кто не способен подчинить эти процессы своей воле, будут страдать до тех пор, пока не решат победить себя в этом. В момент когда мы подчиним процесс мышления своей воле, нам станет предельно ясно кто мы. Что мы любим, а что нет. Чего хотим, а чего не хотим. Жить, контролируя свой ум, это ежедневное узнавание себя. И чем больше мы себя узнаем, тем больше граней открывается в нас для восприятия окружающего мира, вселенной и её законов. Так мы совершенствуемся и обретаем новые умения, а значит как существо становимся влиятельней, способнее и счастливее от осознания самого себя.
В состоянии "индепендента" невозможно постоянное напряжение. Напряжения всегда делает человека менее умелым, вводит его в динамику неуклюжести и неадекватности действий. Неправильно заниматься чем то в состоянии напряжения или неосознанности. Это неизбежно приведет к неудовлетворенности или страданию. Лишь в состоянии осознанности и гармонии чувств, возможна правильная реализация. Освобождение от внешнего возможно после освобождения от собственного невежества, которое проявляется в неконтролируемом уме. Он причина всех следствий из за которых мы тревожимся и страдаем. Часто мы хотим то чего не имеем, не являемся теми кем хотим быть и эта неудовлетворенность вводит нас в состояние напряжения. Таким был постмодерн в оправдании своей неумелости. Отсутствие эстетического мастерства оправдываемое наличием рекламирующих месседжей. В этой парадигме было крайне важно получить признание и награду, что является внешними источниками, а значит не способными удовлетворить автора.
Сила воли это правильное качество, приводящее к независимости. Мы подчиняем себе нашу волю, желания и мысли. Мы не реагируем на внешний мир и явления, мы влияем на них нашей созидательной силой.
Пришла новая эпоха. Её назовут по разному, сегодня она будет зваться Метамодерн,
а однажды её сменят другие. Те кто придумают новую, и будут её усиленно продвигать ради демонстративного протеста, на самом деле вернутся к парадигме постмодерна.
" Качество современного человека,
соответствовать эпохе, шагая впереди неё."
Отныне бесполезно разрушать труды прошлых поколений и их идеологии во имя собственной славы. Каждый художник сам решает к какой эпохе обратиться за опытом и знаниями, а какую оставить без внимания. Независимость это наша природа. Мы не переубеждаем общество, не навязываем свое видение, мы позволяем себе быть универсальными в мышлении, более глобальными, чем очередная философская концепция. Мы вдохновляем общество на самостоятельный поиск своей истины. Отныне мы как пространство, которое позволяет всему быть, и извлекать из этого коктейля то что благо для себя. Модерн и постмодерн провозгласили смерть бога выдуманного, так и не познав настоящего.
Пространство это и есть бог. Расширяющееся пространство вселенной сотворившее внутри своего бесконечного вдоха все формы, явления и организмы. Если не будет пространства, тогда нигде ничто не будет происходить и существовать. Мысли и чувства существуют в пространстве, оно всегда рядом, всегда наблюдает. В тот момент когда появилось пространство, проявилось все что есть и будет. Пока наше человеческое восприятие пространства весьма примитивно. Цель новой парадигмы перейти на новые уровни, стать зрелыми для познания вселенной.
***
Всегда образуется человек неудовлетворенный своим положением, и будет у него недостаточно воли и терпения, и снова такой человек начнет бунт, и потянет за собой таких же слабых, требующих от внешнего мира изменений, ругающих его за собственные страдания. Система вещей такова, что большинство людей на земле не натренированы в своих качествах, чтобы прекратить реагирование, а потому ими все еще возможно манипулировать и склонять к некой точке зрения. Человек совершенный, как есть он по своей природной сути не является слабым существом, он от рождения наделен значительными возможностями, которых лишены все прочие организмы. Практически каждому человеку дается равное наличие инструментов, органов и чувств. Но только слабые люди не внимательно теряющие свою энергию, не способны реализоваться в соответствии со своей уникальной конституцией, что порой даже инвалид смиренно тренирующий нутро и ум, достигает большего, чем большинство здоровых телом людей.
***
Мы вправе хотеть по собственной воле, и соглашаться с собой при изменении своих желаний. Мы подтверждаем что наши намерения разнообразны, и мы многого не знаем, и поэтому намерены развиваться многогранно, для достижения пониманий. Так, мы находимся в ритмичном танце устремлений, пробуя на вкус и приобретая экспертность в том, что сами находим для себя интересным в разное время. Во временной шкале мы находимся в пульсирующем колебании, так же как все природные явления. Мы цветем, засыхаем и снова цветем, как растения, мы течем и метаморфизируем как реки и течения облаков. Мы тверды в своей безмятежности, но не статичны как растущие скалы, которые не сможет сдвинуть даже самый сильный ветер.
Процесс осцилляции, колебаний присущ новой парадигме, приближающий нас к универсальности. Если ранее мы были заложниками собственных плоских одногранных взглядов, то сегодня мы впитываем и реализовываем все что по собственной воле назначаем нашему гибкому уму. Мы синтезируем техники в уважении к их создателям и объединяемся в экспериментах. Мы понимаем и сочувствуем концепции "разделяй и властвуй", наш посыл "соединяй и дари".
С рождения мы наделены личной энергией. Наше тело это центр управления этой энергией, в свою очередь тело управляется нашим умом, а наш ум управляется нашей волей, как вся эта цепочка работает наоборот, в случае неосознанности. Наша энергия по законам вселенной может быть заряжена негативно или позитивно. В состоянии позитива наша энергия проявляется как любовь. В состоянии негатива, как страх. Когда мы действуем и творим в состоянии любви мы созидаем, когда мы живем и действуем в состоянии страха, то разрушаем. Мы понимаем это, а значит, всегда находимся в бдительном наблюдении за своим состоянием. Мы улавливаем каждый шорох наших ощущений и мелькающих мыслей, и как алхимики-программисты настраиваем себя на созидание.
Мы не стесняемся быть искренними, мы позволяем себе быть циничными, не противимся своих и чужих состояний и положений. Мы позволяем себе быть разными в разное время, и не держимся в напряжении от иллюзий что нарушаем порядок, давая себе право изменяться от чувства к чувству, от мысли к мысли, от действия к действию. Мы разрешили себе расслабить железные прутья трёхмерного восприятия и расплавить заслоны эго, чтобы увидеть потоки собственными глазами, услышать собственными ушами и почувствовать самостоятельно, своими собственными органами чувств. Мы больше не едим все подряд, пережеванное чьими то умами, мы пользуемся своими и развиваем их, подчиняя их. Мы контролируем наше пребывание в спонтанном поиске наилучшего состояния, в каждый отрезок времени.
Мы знаем мир прежний, мы не виним его, не критикуем, смотрим и принимаем в нём всё, сочувствуем ему. Прежний мир трёхмерен, кубичен, мы видели раньше не более трёх сторон, а чаще лишь одну. Все наши сооружения, изобретения и поделки трёхмерны, плиточны, кубичны. Дома, машины, книги, полки, материалы, мы всё делали в соответствии со своим мышлением. Плоско, малогранно. Посмотри вокруг, тебя окружает трёхмерный мир, старый мир. Возьми в руки любой куб и попробуй увидеть больше чем три стороны, это получится сделать только выйдя за пределы формы, нарушив её. В этом и проявляется бунт истинно свободного человека.
Отныне мы свободны в выборе форм, мы познали составы, техники, мы долго практиковались.
Сегодня мы позволяем себе многомерное восприятие, абсолютные свободы в создании чего либо.
Новые дома будут какими решит архитектор, спиральными, прозрачными или текучими. Музыка станет свободной от споров, как решит автор и почувствует так музыка и будет звучать. Художники отныне свободны от тенденций, и слушают лишь своим организмом, напитываются сущим, чтобы передать то что хотят по своей воле, будь то истина или чувство или краткая искренность, не противясь серьезному умению и мастерству и любой технике которую пожелают.
***
Первый период развития культуры человека длился десятки тысячелетий от палеолита до энеолита и назывался каменный век. Тогда, первые разумные люди научились создавать элементарные орудия труда и жилища. Затем наступил медный век, на этой стадии человек стал совершенствовать свои орудия, переходя от камня к меди и бронзе. Далее шел бронзовый век, во время которого появились первые цивилизации и формировалось классовое общество. Появлялись монументальные строения, возникала письменность. И наконец начался железный век, завершающий раннеклассовую историю человечества. Считается что этот век длится и по сей день. Но в действительности уже несколько десятилетий активно движется начало нового века, которое я называю цифровым веком. Время когда духовное и материальное развитие человека вышло на новый уровень. С появлением цифровых технологий человечество значительно усовершенствовалось. Мы эволюционировали и перешли на новый уровень восприятия. Цифровые технологии реализовали наши скрытые, но подсознательно искомые умения, такие как телепатия, альтернативой которой является более универсальные технологии мобильной связи и интернет. Мы перемещаем содержимое наших умов в воздухе, размножаем количества адресатов и регулируем качество трансляций. Мы перемещаем себя и объекты вокруг себя без малейших усилий. Мы развились до такой степени, что энергетически теперь сконцентрировали усилия преимущественно на интеллектуальной деятельности. Решены многие фундаментальные проблемы, которые отличали первобытное общество от современного. Сегодняшние проблемы рождаются из за глупости и неконтролируемого ума. И стоит отметить, что цифровой век это органичный вектор развития, который подразумевает дальнейшее развитие человечества и его ресурсов.
КАМЕННЫЙ ВЕК МЕДНЫЙ ВЕК БРОНЗОВЫЙ ВЕК ЖЕЛЕЗНЫЙ ВЕК ЦИФРОВОЙ ВЕК
***
Отныне зритель способен различать что есть искусство, а что есть произведения которые таковым не являются. Что есть годное для его ума и тела, а что посредственность требующая тренировок. Потребитель осознан, он знает чего хочет, а чего нет. И поможет ему определять что правильно а что нет, чувство эстетического вкуса и благородные качества, которые он дисциплинированно практикует изо дня в день, понимая что в этом суть развития человеческой сущности.
Из собрания сочинений Льва Николаевича Толстого.
" Произведение искусства хорошо или дурно от того, что говорит, как говорит и насколько от души говорит художник.
Для того чтобы произведение искусства было совершенно, нужно, чтобы то, что говорит художник, было совершенно ново и важно для всех людей, чтобы выражено оно было вполне красиво и чтобы художник говорил из внутренней потребности и потому говорил вполне правдиво.
Для того чтобы то, что говорит художник, было выражено вполне хорошо, нужно, чтобы художник овладел своим мастерством так, чтобы, работая, так же мало думал о правилах этого мастерства, как мало думает человек о правилах механики, когда ходит.
А чтобы достигнуть этого, художник никогда не должен оглядываться на свою работу, любоваться ею, не должен ставить мастерство своей целью, как не должен человек идущий думать о своей походке и любоваться ею.
Для того же, чтобы художник выражал внутреннюю потребность души и потому говорил бы от всей души то, что он говорит, он должен, во-первых, не заниматься многими пустяками, мешающими любить по-настоящему то, что свойственно любить, а во-вторых, любить самому, своим сердцем, а не чужим, не притворяться, что любишь то, что другие признают или считают достойным любви.
Из того, до какой степени достигает произведение искусства совершенства в каждом из этих трех родов, вытекает различие достоинств одних произведений от других. Могут быть произведения
1. значительные, прекрасные и мало задушевные и правдивые
2. значительные, мало красивые и мало задушевные и правдивые
3. мало значительные, прекрасные, и задушевные, и правдивые
Все такие произведения имеют свои достоинства, но не могут быть признаны совершенными художественными произведениями. Совершенным произведением искусства будет только то, в котором содержание будет значительно и ново, и выражение его вполне прекрасно, и отношение к предмету художника вполне задушевно и потому вполне правдиво. Такие произведения всегда были и будут редки. Все же остальные произведения, несовершенные сами собой, разделяются по основным условиям искусства на три главные рода:
1. произведения, выдающиеся по значительности своего содержания,
2. произведения, выдающиеся по красоте формы, и
3. произведения, выдающиеся, по своей задушевности и правдивости,
но не достигающие, каждое из них, того же совершенства в двух других отношениях.
Все три рода эти составляют приближение к совершенному искусству и неизбежны там, где есть искусство. У молодых художников часто преобладает задушевность при ничтожности содержания и более или менее красивой форме, у старых наоборот; у трудолюбивых профессиональных художников преобладает форма и часто отсутствует содержание и задушевность.
По этим трем сторонам искусства и разделяются три главные ложные теории искусства, по которым произведения, не соединяющие в себе всех трех условий и потому стоящие на границах искусства, признаются не только за произведения, но и за образцы искусства. Одна из этих теорий признает, что достоинство художественного произведения зависит преимущественно от содержания, хотя бы произведение и не имело в себе красоты формы и задушевности. Это так называемая теория тенденциозная.
Другая признает, что достоинство произведения зависит от красоты формы, хотя бы содержание произведения и было ничтожно и отношение к нему художника лишено было задушевности; это теория искусства для искусства. Третья признает, что все дело в задушевности, в правдивости, что, как бы ни ничтожно было содержание и несовершенна форма, только бы художник любил то, что он выражает, произведение будет художественно. Эта теория называется теорией реализма.
И вот, на основании этих ложных теорий, художественные произведения не являются, как в старину, одно, два по каждой отрасли в промежуток времени одного поколения, а каждый год в каждой столице (там, где много праздных людей) являются сотни тысяч произведений так называемого искусства по всем его отраслям.
В наше время человек, желающий заниматься искусством, не ждет того, чтобы в душе его возникло то важное, новое содержание, которое бы он истинно полюбил, а полюбя, облек бы в соответственную форму, а или по первой теории берет ходячее в данное время и хвалимое умными, по его понятию, людьми содержание и облекает его, как умеет, в художественные формы, или по второй теории избирает тот предмет, на котором он более всего может выказать техническое мастерство, и с старанием и терпением производит то, что он считает произведением искусства. Или по третьей теории, получив приятное впечатление, берет то, что ему понравилось, предметом произведения, воображая, что это будет художественное произведение потому, что ему это понравилось. И вот является бесчисленное количество так называемых художественных произведений, которые могут быть исполняемы, как всякая ремесленная работа, без малейшей остановки: ходячие модные мысли всегда есть в обществе, всегда с терпением можно научиться всякому мастерству и всегда всякому что-нибудь да нравится.
И из этого-то и вышло то странное положение нашего времени, в котором весь наш мир загроможден произведениями, претендующими быть произведениями искусства, но отличающимися от ремесленных только тем, что они не только ни на что не нужны, но часто прямо вредны.
Из этого вышло то необыкновенное явление, явно показывающее путаницу понятий об искусстве, что нет того так называемого художественного произведения, о котором бы в одно и то же время не было двух прямо противуположных мнений, исходящих от людей одинаково образованных и авторитетных. Из этого же вышло и то удивительное явление, что большинство людей, предаваясь самым глупым, бесполезным и часто безнравственным занятиям, то есть производя и читая книги, производя и глядя картины, производя и слушая музыкальные и театральные пьесы и концерты, совершенно искренно уверены, что они делают нечто очень умное, полезное и возвышенное.
Люди нашего времени как будто сказали себе: произведения искусства хороши и полезны, надо, стало быть, сделать, чтобы их было побольше. Действительно, очень хорошо бы было, если бы их было больше, но горе в том, что можно делать по заказу только те произведения, которые, вследствие отсутствия в них всех трех условий искусства, вследствие разъединения этих условий, понижены до ремесла.
Настоящее же художественное произведение, включающее все три условия, нельзя делать по заказу, нельзя потому, что состояние души художника, из которого вытекает произведение искусства, есть высшее проявление знания, откровение тайн жизни. Если же такое состояние есть высшее знание, то и не может быть другого знания, которое могло бы руководить художником для усвоения себе этого высшего знания. "
***
Цинизм оккупировал настроения современного общества. Участники мегаполисов самые ядовитые существа на земле. Внешние обстоятельства регулируют их нервные потоки, они всегда в состоянии защиты и напряжения. Я освобождаю себя от власти циничности, от надменности опыта потребления, и позволяю себе быть проницательным, думающим не только о игре материального и социального, я по праву наличия разума расширяю его до тех пределов которые интересны моему нутру. Награждаю себя свободой задавать себе вопросы искреннего порядка, и устремляться в поэтичные жанры, смещая концентрацию только на логике к которой нас приучает социум больших городов.
Мышление художника тотально освобождается и больше не будет заложником четкой последовательности и структуры. Соответствуя современному поведению поток сознания является наиболее понятным способом коммуникации. Мы ныряем в наши девайсы перескакивая с одной информации на другую, порой они никак не связаны друг с другом, люди всей земли настроили свои мозги на новый ритм восприятия. Структура мышления становится фрактальной, более гибкой и переменчивой, от этого и рождаются наиболее широкие способности улавливать истины, в умении быстро настроиться на мимолетные волны информаций. Сравните как долго доходят элементарные вещи до прошлых поколений людей и как быстро все осваивают поколения новые. Я призываю вас не устаревать в мышлении, обновлять прошивку до самого ее расстворения. Пусть процесс вашего мышления будет свободным но контролируемым.
Дисциплина важнее мотивации. Высвободиться от системы и не растечься по пространству без ее физических законов к которым мы так привыкли, без уверенной дисциплины будет невозможно. Человек намеренный освободиться, должен понимать ответственность и степень испытаний, ведь большинство начнет отвергать его по причине того что он станет действовать иначе, по законам не системы, но вселенной! Система это не группа заговорщиков, это не власть политиков. Система это коллективный неконтролируемый поток мышления, совокупность стереотипов и установок. Огромное эго всего человечества, которое развивается параллельно с людьми. Любое новое достижение человека в любых областях фиксируется коллективным умом, система идет с нами нога в ногу, поэтому ее так сложно победить. Она всегда знает чему мы учимся и к чему стремимся, система неосознанно препятствует нашему освобождению, определяя наши слабые места, через которые отвлекает нас от истинных реализаций, она делает так без всякой цели, это просто помехи, такие же как мы слышим настраивая радио. Нам стоит просто поймать чистую волну и начать думать без помех.
Лишь дисциплина способна противостоять нападкам системы. Аскетичность вырабатывает в нас иммунитет к внешним раздражителям, к источникам нашего отвлечения. Мы тренируем ум не поддаваться провокациям на мирские слабости и заранее видим причинно-следственную связь, не совершая тех поступков следствием которых будет трата времени и сил.
" Чтобы не заниматься многими пустяками, мешающими любить по-настоящему то, что свойственно любить, а во-вторых, любить самому, своим сердцем, а не чужим, не притворяться, что любишь то, что другие признают или считают достойным любви. Л. Толстой "
Наше тело определяет нашу сущность. Мы в почётном содружестве с организмом, не отвергаем его, мы тренируем его как и ум, пользуясь его полезными функциями. С помощью тела и ума мы генерируем больше энергии в пространство, напитывая его позитивными зарядами, что способствует дальнейшему расширению вселенной. Мы генераторы энергии. Вселенная расширяется потому что постигает саму себя, в поиске своих пределов. Она творец живых организмов и физических тел, чтобы генерируют для нее энергию для расширения. Она наш бог и мать, и мы обязаны прожить жизнь производя энергию, а не растрачивая её. Мы можем генерировать энергию только в созидании. Энергия любви способствует расширению, энергия страха это процесс сжатия, концентрации в одной крохотной точке. Чем больше людей на земле напряженно живет в страхе, тем хуже взаимосвязь нашей планеты с безграничным нейтрино вселенной. Мы могли бы усилить все наши естественные биоресурсы лишь перестав страдать от собственного ума.
Мы живем в городах и понимаем в какой мы ситуации. Мы чувствуем грусть, но не позволяем ей нас занимать. Мы думаем для того чтобы решать задачи. Любая задача на планете может быть решена ресурсами человека. Мы понимаем, что мгновенно ничего не исправить, как себя так и мир вокруг, поэтому наш неоромантизм волнуется в атмосфере. Мы не будем настаивать лишь на той истине что нам известна и отрицать то, с чем мы не согласны, мы все примем во внимание.
Отныне мы не тревожимся о своих достижениях, не страдаем в сравнении себя с другими, потому что избавлены от неконтролируемых желаний и страстей. Мы счастливы именно в своём собственном темпе и не ориентируемся на внешние показатели, мы используем их для собственного развития. Художники новой эпохи хозяева своим личным потокам, мы создатели своих потоков, нам незачем держать курс по чужим следам. Нас не волнует пересечение интересов, не уменьшает нашего достоинства намеренное или случайное цитирование чужих трудов, идей и произведений. Современные художники вольны проявить себя так как им благорассудно, и право им это даётся по законам вселенной, ведь как мы помним осознанное созидательное действие приводит к счастью, а неосознанное к страданию. Современным художникам позволен и цинизм постмодерна и пафос модерна и религиозный трепет премодерна. Это нефиксированное и эфемерное состояние которое подобно дыханию, что в разное время бывает то длинным, то коротким, то громким, то еле слышным. Мы вправе воспользоваться всем что есть и было, для развития и созидания того что будет. Эгоцентричное присваивание каких либо достижений, это настойчивая позиция неконтролируемого ума, который цепляется за почести и заслуги, вводя человека в страх потерять свои статусы, подобное честолюбие путь от совершенства к ничтожеству. Отныне все что осознанно производится человеком тренированным в своих качествах и мастером в своих искусствах есть абсолютно и истинно, без навязчивого рекламирования. Истинное достижение никуда не денется от автора, и счастлив тот кто обрел гармонию в процессе.
" Мастерство - это когда "что" и "как" приходят одновременно. "
Мастерство есть результат усилий творца в достижении совершенства. Творец не озадачен произвести впечатление на кого-либо, он сосредоточен в процессе. В процессе он узнает на что способен, по его собственному решению, он усиливает или изменяет качество результата в зависимости от своей задумки. В момент творения художник получает удовольствие от движений и мыслительных процессов, он счастлив осознавать текущую активность, которая олицетворяет глобальные законы вселенной, что схожими образами созидает все живое и не живое. Теперь творцы свободны в выборе умений, которым им хочется обучиться, а потому они не будут более откидывать свои прошлые умения ссылаясь на неудовлетворенность в достижениях, что не так высоки в сравнении с кем то другим или своими собственными прошлыми достижениями. Более такая тоска не занимает творца. Пополняя арсенал своих умений, творец создает пространство возможностей для создания нового. Синтезируя и соединяя свои умения творец движется в правильном направлении, катализируя процесс саморазвития и самопознания. Универсальность это новое качество современных созидателей. Знание различных наук и искусств обогащает человека и развивает многогранность его мировосприятия, и потому ему становятся понятны до этого не понятные процессы и законы что работают во вселенной. Напитываясь свежими наблюдениями и рассматривая объекты наблюдений через разные грани, получает более полное и верное представление о них.
Мастерство активирует интуитивность в действиях. Современный творец не тратит много энергии на элементарные и базовые процессы, он делает это легко, и прилагает усилия лишь в момент преодоления страха перед неизвестностью, в которую уверенно шагает в поиске новых откровений, созидательных открытий и вдохновения. Глупо пренебрегать мастерством и пытаться избавиться от него ради ощущения радости, которое испытывает новичок. Творец способен откладывать свое мастерство так же как самурай прячет свой меч в ножны и не размахивает им в каждом бою. А ощущение радости получит он начиная себя в новом искусстве.
***
Практика может быть непостоянной, одна практика может сменять другую. Мы осциллируем в этом.
Мы позволяем себе не ставить якорь на текущих увлечениях и практиках. Мы пробуем все на вкус и вольны менять свои позиции в любой удобный для нас момент. Так мы отпускаем чувство вины и более не испытываем его, устремляясь в тот ритм самопознания, который наилучший индивидуально для нас. Мы не применяем насилие физическое или моральное к любым другим существам и людям. Нам нет необходимости манипулировать кем то, мы развиваем в себе благородные качества для содружества, сотрудничества и коллабораций. Как и прежде найдутся люди транслирующие через страх негативные вибраций, но мы более не реагируем на их провокации, и потому нам важны наши умения, что делают нас способнее их и совершеннее в решении любых задач. Наша связь с такими людьми производится через сочувствие и сострадание с нашей стороны. Их проблема в неконтролируемом уме, и единственное что мы можем для них сделать, явиться ненавязчивым примером освобождения.
Критика это демонстрация своей неудовлетворенности, негативная реакция ума на что-либо. Человек допускает критику, потому что не видит причину своей реакции. Он выносит суждения не потому что, что то не так с объектом критики, но потому что человек, по разным причинам, реагирует на этот объект как на внешний раздражитель. И как известно, ничто снаружи само по себе не влияет на наше отношение конкретно, лишь мы сами решаем как воспринимать то или иное явление или объект. Отсюда моя прочная уверенность в бесполезности критики. Я отказываюсь давать оценки, выносить суждения и критиковать чтобы то ни было. Все есть так как оно есть. И то раздражающее мой ум, на что у меня нет возможности созидательно повлиять, тому я не стану уделять своего внимания.
Популярность - признак примитивности. Чтобы то или иное творчество стало популярным его должно легко воспринять большинство людей. Сама форма должна быть примитивной, чтобы она легко впиталась в сознание той массы людей, которая и будет показателем популярности. Примитивность - значит первобытная простота, интуитивно понятная по причине своей распространенности как явления. Популярные явления могут быть профессиональны и качественны, их вариации могут быть разнообразны и действенны, а концепции актуальны. Однако популярность препятствует развитию автора из за своей прямой зависимости от внешних источников внимания. Статистики внешнего внимания регулируют направление движения творца и тогда он теряет состояние индепендента, двигаясь в сторону усиления и сохранения своих позиций по одной грани своих потенциалов. В таком положении, рано или поздно творец исчерпывает созидательную энергию и начинает испытывать страх потери неких достижений, на которые было потрачено время и силы. Поток был прекращен ради раздувания одной точки, концентрация в которой словно лазер направленный в одну цель, способен лишь прожигать поверхности. Метамодернист предпочитает влиятельность популярности. Влиятельный творец, это человек способный оставаясь независимым, двигаться в том направлении, которое выбирает и регулирует сам, по собственной воле. Такие мастера не гоняются за модой, время и общество не угрожают им потерей контакта. Мастера находятся в собственном потоке, которым управляют сами. Их личность не требовательна к внешнему вниманию, эффективность в созидательных процессах и результаты превосходящие предыдущие и являются основной мотивацией влиятельных творцов. Гении редко бывают востребованы из за сложности своих концепций. Они усваиваются обществом не быстро, необходимо стремление впитать новое. Общество само по себе не заинтересовано в развитии, большинство волнуется о предмете выживания, а истинный творец не даёт инструменты для выживания, он создает инструменты для духовного и личностного роста. И потому популярные явления востребованы и хвалимы людьми, потому что понятны им и не требуют от них развиваться, как родитель требует от своего ребенка научиться читать. Все что нуждается в исследовании, в тренировке и практике не станет популярным, все что примитивно и легко усваиваемо, то и будет популярным, на то время пока у автора хватит энергии поддерживать концентрацию в одной точке.
***
Речь Говарда Рорка
Тысячи лет назад люди научились пользоваться огнем. Первый, кто это сделал, вероятно, был сожжен соплеменниками на костре, разводить который сам и научил. Вероятно, его приняли за злодея, имевшего дело с духами, которых люди страшились. Но потом люди освоили огонь, он согревал их, на нем готовили пищу, он освещал их пещеры. Они обрели непостижимый дар, завеса мрака была сдернута с земли. Прошли века, и родился человек, который изобрел колесо. Вероятно, его распяли на дыбе, строить которую он научил своих собратьев. Его изобретение сочли недопустимым вторжением в запретную область. Но прошло время, и благодаря этому человеку люди смогли раздвинуть горизонты своих странствий. Он оставил им непостижимый для них дар, открыл путь в широкий мир.
Такой первооткрыватель, человек непокорного духа стоит у истоков всех легенд, записанных человечеством с начала истории. Прометей был прикован к скале, хищные птицы раздирали его внутренности, потому что он украл у богов огонь. Адам был обречен на страдания, потому что вкусил плод древа познания. Какой миф ни возьми, люди всегда осознавали, что у истоков славы человеческого рода стоит кто-то один и этот один поплатился за свою смелость.
Во все века были люди, первыми отправлявшиеся в неизведанное, и единственным оружием им служило прозрение. Их цели были различны, но в одном они были похожи: они делали первый шаг по новому пути, они ни у кого ничего не заимствовали, и люди всегда платили им ненавистью. Великие творцы: мыслители, художники, изобретатели — одиноко противостояли своим современникам. Сопротивление вызывала всякая великая идея. Отвергалось всякое великое изобретение. Первый мотор был объявлен глупостью. Аэроплан считался невозможным. Паровую машину считали злом. Анестезию признавали греховной. Но первопроходцы продолжали дерзать, ведомые прозрением. Они сражались, страдали и дорого расплачивались. Но они побеждали.
Служение своим собратьям не вдохновляло никого из творцов, потому что собратья отвергали дар, который им предлагали, — он ломал косность их обыденного существования. Истина всегда была для творца единственным стимулом. Истина, постигнутая им, и труд по ее воплощению вели его. Симфония, книга, машина, философское откровение, самолет или здание — в них были его цель и жизнь. Творение, а не те, кто его использует. Творение, а не польза, которую другие извлекают из него. Творение, сообщившее форму истине. Истина была для творца превыше всего — и всех.
Его прозрение, сила, смелость проистекали из его духа. Но дух человека — он сам, его сознание. Мысль, чувство, суждение, действие суть функции Я.
Творцы не были бескорыстны. Тайна их мощи в том, что она самодостаточна, самообусловлена и самопроизводна. Первопричина, источник энергии, жизненная сила, первичный стимул. Творец никому и ничему не служил. Он жил для себя.
И только живя для себя, он мог достичь того, что составляет славу человечества. Такова природа свершения.
Человек может выжить, только благодаря своему уму. Он приходит в мир безоружным. Единственное его оружие — мозг. Животные добиваются пищи силой. У человека нет когтей, клыков, рогов, мощных мускулов. Он должен выращивать свою пищу или охотиться на нее. Чтобы выращивать, требуется разум. Чтобы охотиться, нужно оружие, а чтобы изготовить оружие, требуется разум. От этих простейших потребностей до высочайших религиозных абстракций, от колеса до небоскреба — все, что мы есть, и все, что мы имеем, восходит к одному— способности мыслить.
Но мышление — свойство индивидуума. Нет такой сущности, как коллективный мозг, нет такой сущности, как коллективная мысль. Согласие, достигнутое группой людей, — это лишь компромисс, усреднение множества частных мыслей. Оно вторично. Первичный акт, мыслительный процесс совершается каждым человеком в одиночку. Можно разделить пищу, но нельзя переварить ее в коллективном желудке. Нельзя дышать за другого. Нельзя думать за другого. Все функции тела и духа индивидуальны. Ими нельзя поделиться, их нельзя передать.
Мы используем продукты мышления других людей. Мы наследуем колесо и делаем телегу. Телега становится автомобилем. Автомобиль — самолетом. Но по всей цепочке прогресса мы получаем от других только конечный продукт их мысли. Движущей силой выступает способность к творчеству, которая использует этот продукт как материал и делает следующий шаг. Нельзя дать или получить способность к творчеству, одолжить ее или поделиться ею. Она принадлежит каждому в отдельности. То, что ею создается, составляет собственность творца. Люди учатся друг у друга. Но обучение — лишь обмен материальным. Никто не может дать другому способность мыслить. Но от этой способности зависит выживание.
На земле ничто не дано человеку. Все, что ему требуется, надо произвести. И он сталкивается с главным выбором: есть только два способа выжить — живя своим умом или паразитируя на уме других. Творец творит. Паразит все получает из вторых рук. Творец стоит лицом к лицу с природой. Паразит прячется за посредником.
Творец стремится подчинить природу. Паразит стремится подчинить людей.
Творец живет ради своего дела. Он не нуждается в других. Первичная цепь замкнута в нем самом. Паразит живет, питаясь из чужих рук. Ему нужны другие. Другие становятся единственным смыслом его существования.
Основное, что требуется созидателю, — независимость. Мыслящая личность не может творить по принуждению. Ее нельзя взять в шоры, урезать в правах или подчинить каким-либо ограничениям. Ей нужна полная независимость в действиях и мотивах. Для созидателя вторичны все связи с людьми.
Главная забота паразита — облегчить связь с другими людьми, чтобы кормиться самому. Он ставит связи и отношения на первое место. И провозглашает, что человек живет для других. Он проповедует альтруизм.
Альтруизм — учение, согласно которому человек должен жить для других и ставить других выше себя.
Но человек не может жить ради другого человека. Он не может поделиться своей душой, как не может поделиться телом. Паразит использовал альтруизм как орудие эксплуатации и перевернул основу нравственных принципов человечества. Людям дали исчерпывающие инструкции, как уничтожить творца. Людям внушили, что зависимость — благо и добродетель.
Тот, кто пытается жить для других, — иждивенец. Он паразит по природе и делает паразитами тех, кому служит. Эта связь лишь разлагает обоих. Она недопустима в принципе. Ее ближайший прототип в реальном мире — раб, человек, который по определению служит своему господину. Если отвратительно физическое рабство, то насколько более отвратительно рабство духовное, раболепство духа. Раб по принуждению сохраняет остатки чести. Его оправдывает то, что он сопротивлялся и считает свое состояние злом. Но человек, добровольно отдающийся в рабство во имя любви, становится самым низменным существом на свете. Он позорит человеческое достоинство и опошляет идею любви. Но в этом суть альтруизма.
Людям внушили, что высшая добродетель — не созидать, а отдавать. Но нельзя отдать то, что не создано. Созидание предшествует распределению, иначе нечего будет распределять. Интересы творящего выше интересов пользователя. Но нас учат восхищаться в первую очередь паразитом, который распоряжается чужими дарами, а не человеком, благодаря которому эти дары появились. Мы восхваляем благотворительность и не замечаем созидания.
Людям внушают, что их первая забота — облегчать страдания ближних. Но страдание — болезнь. Видя боль, люди стараются облегчить ее. Но провозглашая сострадание высшим критерием добра, страдание превращают в важнейшее дело жизни. И вот уже люди хотят видеть страдания других, чтобы самим быть добродетельными. Такова природа альтруизма. Но созидателя заботит не болезнь, а жизнь. Трудами созидателей искоренялись одни болезни за другими, болезни телесные и душевные; созидатели принесли больше облегчения страдающим, чем любой альтруист.
Людей учили, что соглашаться с другими — добродетель. Но творец не согласен. Людей учили, что добродетельно плыть по течению. Но творец идет против течения. Людям внушали, что добродетельно держаться вместе. Но творец держится в одиночестве.
Людям внушали, что Я человека — синоним зла, что бескорыстие — идеал добродетели. Но творец — эгоист в абсолютном смысле, а бескорыстный человек — тот, кто не думает, не чувствует, не выносит суждений и не действует. Все это — свойства личности. Тут подмена понятий смертельно опасна. Суть проблемы была извращена, и человечеству не оставили выбора... и свободы. Как два полюса ему предложили два понятия — эгоизм и альтруизм. Сказали, что эгоизм означает жертвование интересами других в угоду себе, а альтруизм — жертвование собой для других. Этим человека навечно привязывали к другим людям и не оставляли ему никакого выбора, кроме боли — собственной боли, переносимой ради других, или боли, причиняемой другим ради себя. К этому добавляли, что от самоуничижения надо испытывать радость, и ловушка захлопывалась. Оставалось принять мазохизм в качестве идеала — как альтернативу садизму. Это был величайший обман, которому когда-либо подвергали человечество.
Зависимость и страдание были навязаны людям как основа жизни.
Но выбор — не между самопожертвованием и господством. Выбор — между независимостью и зависимостью. Кодекс созидателя или кодекс паразита. Вот дилемма. В основе ее — выбор между жизнью и смертью. Кодекс творца исходит из интересов мыслящей личности, что обеспечивает человечеству выживание. Кодекс паразита исходит из потребностей рассудка, не способного к выживанию. Хорошо все, что исходит от независимого Я. Плохо все, что порождено зависимостью человека от других людей.
В абсолютном смысле эгоист отнюдь не человек, жертвующий другими. Это человек, стоящий выше необходимости использовать других. Он обходится без них. Он не имеет к ним отношения ни в своих целях, ни в мотивах действий, ни в мышлении, ни в желаниях, ни в истоках своей энергии. Его нет для других людей, и он не просит, чтобы другие были для него. Это единственно возможная между людьми форма братства и взаимоуважения.
Различна мера способностей, но основной принцип един: мера независимости человека, инициативности и преданности своему делу определяет его талант как работника и ценность как человека. Независимость — вот единственный критерий его значимости и достоинства. То, что человек есть и во что он ставит себя, а не то, что он сделал или не сделал для других. Нет замены личному достоинству, и нет иной шкалы для его оценки, кроме независимости.
В честных отношениях нет места жертвенности. Архитектору нужны заказчики, но он не подчиняет свой труд их желаниям. Они нуждаются в нем, но они заказывают ему дом не для того, чтобы загрузить его работой. Люди обмениваются своим трудом ради взаимной выгоды, со взаимного согласия, каждый по собственной воле, когда их личные интересы совпадают и обе стороны заинтересованы в обмене. Если же у них нет желания, они не обязаны иметь дело друг с другом. Это единственно верная форма отношений между равными. Иное — отношения раба и господина или жертвы и палача.
Нет совместного труда с согласия большинства. Всякое творческое дело выполняется под руководством чьей-то одной мысли. Чтобы возвести здание, архитектору требуется множество исполнителей. Но он не ставит свой проект на голосование. Они работают вместе по общему согласию, и каждый свободен в своем деле. Архитектор использует сталь, стекло, бетон, произведенные другими. Но эти материалы остаются просто сталью, стеклом, бетоном, пока он не пустил их в дело. То, что он делает из них, уже личный продукт, его личная собственность. Такова единственная модель правильного сотрудничества людей.
Первейшее на земле право — это право Я. Первейший долг человека — долг перед собой. Его нравственный долг — никогда не отождествлять свои цели с другой личностью; нравственный закон — делать то, что он хочет, при условии, что его желания в основе своей не зависят от других людей. Это включает всю сферу его творческих способностей, разума, труда. Но это не относится к бандиту, альтруисту или диктатору.
Человек мыслит и трудится один. Человек один не может грабить, эксплуатировать или править. Рабство, эксплуатация, господство предполагают наличие жертвы, а это предполагает зависимость, то есть сферу деятельности паразитов.
Правители не эгоисты. Они ничего не создают. Они существуют полностью за счет других. Их цель в их подданных, в порабощении. Они столь же зависимы, как нищий, бандит или работник соцобеспечения. Форма зависимости несущественна.
Но людям внушили, что не творцы — тираны, императоры, диктаторы — олицетворение эгоизма. Этот обман был нужен, чтобы принизить и уничтожить Я в себе и других. Целью этого обмана было покончить с творцами. Или обуздать их, что то же самое.
Испокон века противостоят друг другу два антагониста — творец и паразит. Когда первый творец изобрел колесо, первый паразит изобрел альтруизм.
Творец, отвергнутый, гонимый, преследуемый, эксплуатируемый, упорно шел своим путем, вперед и вперед, и тащил за собой все человечество. Паразит ничем не содействовал прогрессу, он ставил палки в колеса. У этого конфликта есть другое название: индивидуум против коллектива.
«Общее благо» коллектива — расы, класса, государства — состояло в требовании и оправдании всякой тирании над людьми. Все самое страшное в мировой истории свершалось во имя человеколюбия. Какой акт эгоизма привел к кровопролитию, сравнимому с тем, что учиняли апологеты альтруизма? Где искать причину — в человеческом лицемерии или в самой сути принципа? Самые беспощадные мясники были правдивыми людьми. Они верили в гильотину и расстрел как верный путь к идеальному обществу. Никто не подвергал сомнению их право на убийство, поскольку они убивали ради гуманизма. Было признано, что можно пожертвовать одним человеком ради другого. Меняются действующие лица, но трагедия идет своим ходом. Гуманист начинает признанием в любви к человечеству и кончает морем крови. Так было и так будет до тех пор, пока люди верят, что бескорыстное есть дело доброе. Это дает гуманисту право действовать и вынуждает его жертвы к смирению. Но посмотрите на результат.
Единственно верный лозунг человеческих отношений — руки прочь! Это и есть единственное добро, которое люди могут делать друг другу.
А теперь посмотрите, чего добилось общество, построенное на принципах индивидуализма. Возьмите нас, нашу страну, благороднейшее из государств в человеческой истории, страну величайших достижений, благополучия и свободы. Наша страна не строилась на принципе бескорыстного служения, жертвенности, самоотверженности или иных постулатах альтруизма. Она основана на праве человека строить счастливую жизнь. Творить собственное счастье, а не чье-то. Личный, частный, эгоистичный мотив. И обратитесь к результатам. Обратитесь к собственной совести.
Это древний конфликт. Люди приближались к истине, но всякий раз отвергали ее, и цивилизации гибли одна задругой. Цивилизация — это движение к первостепенному праву личности. Вся жизнь дикаря проходит на глазах общества, она управляется племенными законами. Цивилизация — процесс освобождения человека от людей.
Ныне коллективизм — закон паразита, второсортного человека, древнее чудовище, сорвавшееся с цепи и опьяневшее от власти. Оно низвело людей до уровня невиданного ранее интеллектуального бесчестья. Оно разрослось до невероятных, беспрецедентных масштабов.
Оно напоило умы ядом. Оно поглотило большую часть Европы. Его волны захлестывают и нашу страну.
Я архитектор. Я знаю, что будет с сооружением, поскольку знаю принцип, на котором оно зиждется. Мы движемся и уже близки к обществу, в котором я не могу позволить себе жить.
Я вышел заявить, что не признаю чьего-либо права ни на одну минуту моего времени. Ни на одну частицу моей жизни и энергии. Ни на одно из моих свершений. И не важно, кто заявит такое право, сколько их будет и как сильно они будут нуждаться во мне.
Я вышел заявить, что я человек, существующий не для других.
Заявить это необходимо, ибо мир гибнет в оргии самопожертвования.
Я заявляю, что неприкосновенность созидательных усилий человека намного важнее всякой благотворительности. Те из вас, кому это непонятно, губят мир.
Я пришел изложить свои условия. На иных я отказываюсь существовать.
Я не признаю никаких обязательств перед людьми, кроме одного — уважать их свободу и не иметь никакого отношения к обществу рабов.
***
Трансгрессоры и Симулякры
Трансгрессор - реализовавшийся Источник.
Симулякр - тот кто стремится казаться, а не быть.
" В трансгрессоре подлинное живет как обещание, как то, чего еще нет. От симулякра трансгрессор отличается именно своей незавершенностью, недостроенностью, направленностью вовне. Поверхность симулякра блестит, как зеркало, там нет и пылинки. Поверхность трансгрессора далека от совершенства, она искорежена прорывающейся изнутри энергией подлинного. Трансгрессор - это незавершенная стройка в самом разгаре, это действующий вулкан. Симулякр - это витрина супермаркета, музейный экспонат, поп-звезда перед телекамерами.
Симулякр всегда уже готов, уже завершен, уже состоялся, - его можно созерцать, фотографировать, ощупывать руками, как деревянную матрешку, раскрашенную снаружи, пустую внутри. Им можно гордиться и восхищаться, он может оказаться даже полезным. Проблема симулякра в том, что ему не нужны мы, наша личность, наша свободная воля. Мы ему нужны только в качестве зрителей и обожателей, - или в качестве подчиненных, в качестве прислуги, источника рабочей силы, исполнителя директив. Нашей свободы и нашего разума он боится. Трансгрессор, напротив, всегда находится в становлении, он не готов и не завершен, и поэтому он призывает нас к равноправному сотворчеству на всех уровнях. Он действительно не знает, как и куда сделать следующий шаг, и поэтому ему требуется не почитание, не рабочая сила и не рабская угодливость, а наша свободная воля и свободный разум.
Настоящий трансгрессор не подразумевает разделения на учителя и ученика. Отношения учитель-ученик, передача готовой традиции из рук в руки возможна только в мире, где есть традиция, - в мире, где нет живой традиции, не может быть и учителей. Здесь претензия на учительство, на высшее знание - лишь паясничество и арлекинада. Здесь есть взыскующие, но нет посвященных. Поэтому трансгрессор - это не канал передачи информации, уже готовой доктрины или программы, - это место становления, место рождения и развития. В трансгрессоре отражен не результат трансгрессии, а сам процесс, или даже только его начальная точка.
Трансгрессор - это мысль об Ином. Суть трансгрессора не в том, что он является хранилищем актуально присутствующей подлинности, а в самой трансгрессии, в том, что он выводит сознание за пределы данного, за пределы мира репрезентации. Он выводит сознание за эти пределы - но не дает взамен ничего. Он спасает именно тем, что обнажает отсутствие подлинного в окружающей реальности, и толкает к поискам подлинного, к сотворчеству подлинного в собственной жизни. Здесь нужно вспомнить функцию дзэнского коана: при помощи простых, на первый взгляд обыденных слов и жестов, вывести сознание за пределы обыденности, за пределы рутинных стереотипов, в пространство тотальной свободы.
Трансгрессор наваливается на сознание всей мощью симулякра - но вдруг тает в руках, как облако. Симулякр плотен и ощутим, он давит на мозг своей гиперреальностью и гиперподлинностью. Трансгрессор мерцает и теряет контуры, в плотном пространстве гиперреального его реальность оборачивается ирреальностью. За него хватаются, как за спасительную нить, а он вдруг исчезает и оставляет вместо себя зияющее отверстие, которое необходимо заполнить самому, потому что отступать уже поздно. Поманив, трансгрессор уходит и оставляет нас наедине с подлинным - точнее, с отсутствием подлинного, которое возбуждает желание эту пустоту заполнить. Именно поэтому он работает как знак, - знак, которому не на что указывать в реальности спектакля. Знак, который указывает на то, чего здесь нет.
Трансгрессор делает свободным от контр-традиции, и в этом его главная миссия. Он освобождает сознание для творчества положительной традиции, но никаких рецептов не дает, никаких ограничений на это творчество не налагает. Трансгрессор - это недостроенный мост, достроить который должен ты сам. Трансгрессор не ведет к подлинному, - трансгрессор соблазняет к подлинному. Трансгрессор соблазняет выйти из мира симуляции на собственные поиски подлинного. Другой тип отношений с подлинным в мире симуляции невозможен.
Трансгрессор искушает подлинным, - точно так же, как симулякр искушает изображением подлинного. Если симулякр - это соблазн гиперреальности, соблазн контр-традиции, то трансгрессор - это соблазн подлинного, это искушение традицией, которой нет, и которая еще должна родиться усилиями искушенных. Это назойливое напоминание о том, чего в этом мире быть не может, напоминание, не оставляющее надежд тому, что хочет занять это "вакантное место" не по праву. Он вызывает жажду, которую не утолить подделкой.
Традиция - это мост к подлинному. В сегодняшнем мире такого моста нет. И если симулякр, контр-традиция - это блестящая голограмма моста на глухой стене, то трансгрессор - это обрушенный мост, мост, который ведет в никуда: после нескольких шагов он обрывается в пустоту и ставит того, кто рискнул по нему пойти, перед выбором - рухнуть вниз или научиться летать. "
33 - 4 тысяч лет до н.э
4 - 3 тыс. лет до н.э
3 - 1 тысяч лет до н.э
1 тысяч лет до н.э
21 век н.э
Метамодернизм
Это современная парадигма мышления, пришедшая на смену понятию постмодернизм.
Приставка "мета-" происходит от термина Платона metaxis, обозначающего колебание между двумя противоположными понятиями и одновременность их использования.
Метамодернизм возрождает общие классические концепции и универсальных истин, при этом не возвращаясь к "наивным идеологическим позициям модернизма" и находится в состоянии колебания между аспектами культур модернизма и постмодернизма. Таким образом, метамодернизм сочетает в себе просвещенную наивность, прагматический идеализм и умеренный фанатизм, колеблясь при этом "между иронией и искренностью, конструкцией и деконструкцией, апатией и влечением".
С точки зрения идеологов метамодерна, мы вступаем в новую эпоху, где новый способ смотреть на культуру призван вытащить общество из модернистских и постмоденистских тупиков. Радикальные идеи модерна могут быть скомпенсированы постмодернистским отрицанием и сомнением. Метамодерн — это неуловимая истина где-то посередине.
Манифест метамодерниста
1. Мы признаем, что колебания — естественный миропорядок.
2. Мы должны освободиться от столетия модернистской идеологической наивности и циничной неискренности его внебрачного ребёнка.
3. Впредь движение должно осуществляться путём колебаний между положениями с диаметрально противоположными идеями, действующими как пульсирующие полюса колоссальной электрической машины, приводящей мир в действие.
4. Мы признаём ограничения, присущие всякому движению и восприятию, и тщетностью любых попыток вырваться за пределы, означенные таковыми. Неотъемлемая незавершённость системы влечёт необходимость приверженности ей, не ради достижения заданного результата и рабского следования её курсу, но скорее ради возможности нечаянно косвенно подглядеть некую скрытую внешнюю сторону. Существование обогатится, если мы будем браться за свою задачу, как будто эти пределы могут быть преодолены, ибо таковое действие раскрывает мир.
5. Всё сущее захвачено необратимым сползанием к состоянию максимального энтропийного несходства. Художественное творение возможно лишь при условии происхождения от этой разницы или раскрытия таковой. На его зенит воздействует непосредственное восприятие разницы как таковой. Ролью искусства должно быть исследование обещания его собственных парадоксальных амбиций путём подталкивания крайности к присутствию.
6. Настоящее является симптомом двойственного рождения безотлагательности и угасания. Сегодня мы в равной степени отданы ностальгии и футуризму. Новые технологии дают возможность одновременного восприятия и разыгрывания событий с множества позиций. Эти возникающие сети, отнюдь не сигнализирующие о его угасании, способствуют демократизации истории, освещению развилок, вдоль которых её грандиозное повествование может странствовать здесь и сейчас.
7. Точно так же, как наука стремится к поэтической элегантности, художники могут пуститься в искания истины. Вся информация являет почву для знания, будь то эмпирического или афористического, независимо от её правдоценности. Мы должны принять научно-поэтический синтез и информированную наивность магического реализма. Ошибка порождает смысл.
8. Мы предлагаем прагматичный романтизм, не скованный идеологическими устоями. Таким образом, метамодернизм следует определить как переменчивое состояние между и за пределами иронии и искренности, наивности и осведомлённости, релятивизма и истины, оптимизма и сомнения, в поисках множественности несоизмеримых и неуловимых горизонтов. Мы должны двигаться вперёд и колебаться!